26 декабря Израиль признал независимость Сомалиленда — части Сомали, которая с 1991 года фактически не подчиняется центральной власти в Могадишо. На чём основано это решение, как его восприняли Сомалиленд и международное сообщество, а также как этот шаг может повлиять на большую политику в регионе Африканского Рога — всё это стало предметом обсуждения экспертов. Об этом сообщает kursiv.uz. сообщает .
По мнению научного сотрудника Центра ближневосточных исследований в системе РАН Людмилы Самарской, этот шаг Тель-Авива укладывается в логику расширения «Авраамовых соглашений». По её словам, в момент, когда процесс несколько замедлился, включение в круг партнёров дополнительного актора — даже если это квазигосударство — может быть представлено Израилем как важный, по крайней мере символически, успех.
Самарская подчёркивает, что географическое положение Сомалиленда также важно для Израиля. Республика находится на Африканском Роге, на побережье Аденского залива, в относительно близкой зоне к Йемену, где активны хуситы («Ансар Аллах»). Этот фактор может заинтересовать Тель-Авив с точки зрения логистики, разведки или безопасности.
В то же время эксперт отмечает, что для Израиля открытие зарубежных военных баз не является привычной практикой. Однако внимание привлекает то, что на территории Сомалиленда уже есть база ОАЭ — одного из ключевых партнёров Израиля.
Согласно ещё одной интерпретации, признание Сомалиленда можно рассматривать и в контексте стратегического соперничества с Турцией. Анкара усиливает влияние в регионе и имеет военную базу на юге Сомали. Самарская оценивает это скорее как стратегическую конкуренцию, чем как прямое военное противостояние.
Решение Израиля вызвало необычно широкую и географически разнообразную волну недовольства на международном уровне. Правительство Сомали назвало Сомалиленд «неотъемлемой, неделимой и не подлежащей отчуждению» частью страны. МИД заявил, что не допустит появления механизмов, которые могут привести к размещению иностранных военных баз или косвенно втянуть страну в конфликты и изменить баланс сил в регионе.
Другие игроки региона также резко отреагировали: Турция, Египет, Саудовская Аравия и Джибути подчеркнули, что признание Сомалиленда — «опасный прецедент», который может стимулировать сепаратистские настроения и за пределами Африканского Рога.
Даже основные союзники Израиля предпочли дистанцироваться от Тель-Авива по этому вопросу. Дональд Трамп, несмотря на близкие личные и деловые связи с премьер-министром Израиля Биньямином Нетаньяху, коротким «нет» отверг вероятность признания Сомалиленда со стороны США.
Глава комиссии Африканского союза, объединяющего около 50 государств, подтвердил приверженность принципу неприкосновенности границ, сформировавшихся после деколонизации. ООН заняла аналогичную позицию, оценив признание Сомалиленда как противоречащее международному праву и резолюциям, укрепляющим суверенитет Сомали.
Одной из немногих сторон, открыто поддержавших решение Израиля, стал Тайвань. В заявлении его МИД отмечалось, что Тайвань, Израиль и Сомалиленд — единомышленники и демократические партнёры, разделяющие общие ценности, такие как «демократия, свобода и верховенство закона».
В самом Сомалиленде реакция была неоднозначной, говорит профессор Университетского колледжа Лондона, специалист по политическому развитию и социально-экономическим процессам в странах Африканского Рога Майкл Уоллс. По его мнению, практический эффект признания невелик, но символическое влияние оказалось сильным.
По словам Уоллса, многие воспринимают это как логическую вершину 34-летних усилий и надеются, что вслед за Израилем признание последует и от других. Во внутренней политике это решение, по крайней мере на некоторое время, объединило разные политические силы. Однако эксперт напоминает, что такое единство может оказаться недолгим.
Эксперт подчёркивает, что заметная часть общества Сомалиленда относится к Израилю настороженно, а порой и с подозрением, и на фоне войны и разрушений в Газе эти настроения усилились. В частности, хотя власти проецировали израильский флаг на одно из центральных зданий в Харгейсе, праздничные мероприятия почти не использовали израильскую символику, что привлекло внимание.
По мнению Уоллса, дальнейшие события будут решающими: если другие государства не последуют примеру Израиля, первоначальный подъём может сойти на нет, и внутренняя политическая жизнь Сомалиленда вернётся к прежнему состоянию.
На региональном уровне одним из потенциальных выгодоприобретателей от признания может стать Эфиопия. После отделения Эритреи в 1993 году Эфиопия лишилась единственного выхода к Красному морю и была вынуждена вести почти 90% внешней торговли через Джибути. Поэтому Аддис-Абеба проявляет интерес к порту Бербера, находящемуся под контролем Сомалиленда.
В январе прошлого года Эфиопия и Сомалиленд подписали меморандум о взаимопонимании: согласно ему, Эфиопия могла признать независимость Сомалиленда в обмен на доступ к Бербере. Однако позже сообщалось, что Аддис-Абеба отступила по этому вопросу из-за внешнеполитического давления.
По оценке Уоллса, признание Сомалиленда Израилем может облегчить для Эфиопии углубление связей с Харгейсой. Ранее допускалось, что Эфиопия может стать второй страной, признавшей Сомалиленд, но сейчас эта позиция выглядит менее определённой. Тем не менее ситуация может послужить поводом продвигать официальный транзитный договор об использовании порта Бербера как альтернативы Джибути.
Эксперт добавляет, что этот сценарий может быть выгоден и ОАЭ. Учитывая, что Сомалиленд открыто заявлял о намерении присоединиться к «Авраамовым соглашениям», Эмираты — как участник этих соглашений — могут воспользоваться ситуацией, чтобы вновь подтвердить свою поддержку.
Читайте «Zamin» в Telegram!
